Михайловская ольга

Выбор Ольги Михайловской: 5 локальных марок, которые бережно обращаются с традициями

Михайловская ольга

T

Редакция BURO. с интересом следит за локальными проектами, которые создают аутентичный продукт и с почтением относятся к корням — в новом онлайн-магазине Front собраны как раз такие бренды. Его основали фэшн-журналист Ольга Михайловская и продюсер Евгения Филиппова.

«Идея проекта родилась от любви к народному костюму и ненависти к сувенирным магазинам», — рассказывают основательницы. По просьбе BURO.

Ольга Михайловская выделила несколько марок, представленных в магазине, — все они бережно и нежно обращаются с традициями, но создают на их основе современные вещи.

{“points”:[{“id”:7,”properties”:{“x”:0,”y”:0,”z”:0,”opacity”:1,”scaleX”:1,”scaleY”:1,”rotationX”:0,”rotationY”:0,”rotationZ”:0}},{“id”:9,”properties”:{“x”:-228,”y”:1,”z”:0,”opacity”:1,”scaleX”:1,”scaleY”:1,”rotationX”:0,”rotationY”:0,”rotationZ”:0}}],”steps”:[{“id”:8,”properties”:{“duration”:114,”delay”:0,”bezier”:[],”ease”:”Power0.easeNone”,”automatic_duration”:true}}],”transform_origin”:{“x”:0.5,”y”:0.5}}

С нее, собственно, все началось, а точнее с подола ее платья, отороченного елецким кружевом. Я увидела фотографию этого подола, и вдруг меня осенило: это простое, такое знакомое с детства кружево в сочетании с дорогим шелком вдруг стало пронзительно современным.

Ну а дальше мы познакомились с Машей, и оказалось, что этот эффект не случаен. Маша родилась и выросла в Париже, там же училась в фэшн-школе и ее французский подход к одежде в сочетании с почти исследовательским интересом к Русскому Северу дает такой потрясающий эффект.

Крестьянские рубахи и платья, переработанные и переосмысленные ею, — это абсолютно модные вещи!

{“points”:[{“id”:7,”properties”:{“x”:0,”y”:0,”z”:0,”opacity”:1,”scaleX”:1,”scaleY”:1,”rotationX”:0,”rotationY”:0,”rotationZ”:0}},{“id”:9,”properties”:{“x”:232,”y”:1,”z”:0,”opacity”:1,”scaleX”:1,”scaleY”:1,”rotationX”:0,”rotationY”:0,”rotationZ”:0}}],”steps”:[{“id”:8,”properties”:{“duration”:116,”delay”:0,”bezier”:[],”ease”:”Power0.easeNone”,”automatic_duration”:true}}],”transform_origin”:{“x”:0.5,”y”:0.5}}

Ее вещи я впервые увидела лет пять назад на Mercedes-Benz Fashion Week Russia. Это была детская коллекция с авторскими принтами. Аня — дизайнер текстиля по образованию.

Удивительно, что эти вещи, скроенные на манер крестьянских рубах, украшенные ягодками, птицами и сказочными животными, выглядели абсолютно французскими для меня. Как выяснилось потом, после той коллекции Аню пригласил к сотрудничеству французский бренд детской одежды.

А мы попросили ее увеличить все это до взрослых размеров, сохранив сказочные принты. Их можно носить с чем угодно

{“points”:[{“id”:7,”properties”:{“x”:0,”y”:0,”z”:0,”opacity”:1,”scaleX”:1,”scaleY”:1,”rotationX”:0,”rotationY”:0,”rotationZ”:0}},{“id”:9,”properties”:{“x”:-228,”y”:1,”z”:0,”opacity”:1,”scaleX”:1,”scaleY”:1,”rotationX”:0,”rotationY”:0,”rotationZ”:0}}],”steps”:[{“id”:8,”properties”:{“duration”:114,”delay”:0,”bezier”:[],”ease”:”Power0.easeNone”,”automatic_duration”:true}}],”transform_origin”:{“x”:0.5,”y”:0.5}}

Эти халаты и чапаны я увидела в инстаграме. И при всей их аутентичности сразу распознала в них руку дизайнера. Поэтому не слишком удивилась, когда пришедшим на встречу автором оказалась Аня Давыдова, восемь лет проработавшая арт-директором в Harper’s Bazaar Art. Ну и ее романтическая история меня пленила.

Она просто в какой-то момент решила поехать в археологическую экспедицию, а заодно и в поход на Тянь-Шань. Там познакомилась со своим будущим мужем и собственно, оказалась в окружении всех этих прекрасных тканей. А дальше стала перерабатывать традиционные вещи, осовременивая крой, обработку и отделки.

 

{“points”:[{“id”:7,”properties”:{“x”:0,”y”:0,”z”:0,”opacity”:1,”scaleX”:1,”scaleY”:1,”rotationX”:0,”rotationY”:0,”rotationZ”:0}},{“id”:9,”properties”:{“x”:232,”y”:1,”z”:0,”opacity”:1,”scaleX”:1,”scaleY”:1,”rotationX”:0,”rotationY”:0,”rotationZ”:0}}],”steps”:[{“id”:8,”properties”:{“duration”:116,”delay”:0,”bezier”:[],”ease”:”Power0.easeNone”,”automatic_duration”:true}}],”transform_origin”:{“x”:0.5,”y”:0.5}}

С Юлей у меня вообще произошла мистическая история. Среди дизайнерских презентаций на Fashion Futurum я издали обратила внимание на красивую графику и вещи, сомнений в их корейском происхождении у меня не возникло ни на секунду. Оказалось, все верно. Юля и в самом деле кореянка.

Но никогда в жизни не бывавшая в Корее даже в качестве туриста, не знающая ни слова по-корейски и, собственно говоря, никогда корейским костюмом специально не занимавшаяся. Она вообще архитектор по образованию.

И при этом поразительным образом эти национальные корни видны в каждой вещи, которые, кстати, благодаря этим специальным приемам и деталям, оригами, например, приобретают абсолютно современный комфорт. 

{“points”:[{“id”:7,”properties”:{“x”:0,”y”:0,”z”:0,”opacity”:1,”scaleX”:1,”scaleY”:1,”rotationX”:0,”rotationY”:0,”rotationZ”:0}},{“id”:9,”properties”:{“x”:-228,”y”:1,”z”:0,”opacity”:1,”scaleX”:1,”scaleY”:1,”rotationX”:0,”rotationY”:0,”rotationZ”:0}}],”steps”:[{“id”:8,”properties”:{“duration”:114,”delay”:0,”bezier”:[],”ease”:”Power0.easeNone”,”automatic_duration”:true}}],”transform_origin”:{“x”:0.5,”y”:0.5}}

За этой маркой стоит дизайнер Эльвира Ломовская из Петербурга, у нее очень классный подход к дизайну украшений, и мне как раз понравилось, что у нее совсем не буквальное отношение к наследию. Традиционный металл нетрадиционной лазерной резки она сочетает с плексигласом.

При этом рисунок повторяет мотивы росписи в соборе Святой Софии в Великом Новгороде. В свою очередь именно там на заводе, где работает целая семейная династия, делаются все эти вещи.

Мне кажется, в них есть такой индустриальный холодок, который ощущается свежим скандинавским ветром.

false7671300falsetruetrue{“width”:1000,”column_width”:26,”columns_n”:20,”gutter”:25,”line”:25}{“mode”:”page”,”transition_type”:”slide”,”transition_direction”:”horizontal”,”transition_look”:”belt”,”slides_form”:{}}{“css”:”.editor {font-family: Helvetica; font-size: 16px; font-weight: normal; line-height: 24px;}”}

Источник: https://www.buro247.ru/fashion/our-choice/2-nov-2020-local-front.html

Это мой город: фэшн-журналист Ольга Михайловская

Михайловская ольга

О большей любви к московским родительским друзьям, чем к питерским, и о том, кто и почему приходит учиться к ней в фэшн-школу.

Я родилась…

В Питере, тогда еще, конечно, Ленинграде.

Сейчас живу…

В Москве. С 1998 года окончательно и бесповоротно. Переехала, потому что Vogue Russia запускался и позвал на работу. До этого жили на два города, потому что родители мужа жили в Москве, и у меня вся работа, пусть и фрилансерская, тоже была в Москве. Газета «Коммерсантъ» в первую очередь. В Москву переехала с новорожденной дочкой на руках и на следующий день вышла на работу.

Люблю гулять…

По бульварам. По любимому району. Я очень городской человек, люблю пыль и грохот, поэтому желания даже в парк куда-нибудь поехать, как правило, не возникает. Но если вдруг, то скорее всего Нескучный сад.

Мой любимый район в Москве…

Больше всего на свете я люблю район, где сейчас живу. Это Чистые пруды, Сретенский бульвар, Китай-город и Мясницкая от бульвара до Лубянки. По Мясницкой мне вообще все равно, куда идти, мне там просто почему-то хорошо.

Мой нелюбимый район в Москве…

Кутузовский проспект. Мне там как-то некомфортно. Кажется, что ветер продувает тебя насквозь. Только кинотеатр «Пионер» примирил меня с ним.

В ресторанах…

Бываю не так часто, чтобы брать на себя смелость рассуждать о них. Я люблю готовить и по возможности стараюсь делать это дома. Но если уж называть, то, наверное, White Rabbit, может быть, «Техникум», не сочтите за снобизм, Nobu (в любой точке земного шара).

Но есть масса наверняка отличных мест, где я просто не была. А так у меня вполне консервативные вкусы, но я люблю легкую, свежую еду. Поэтому когда хочется просто, чтобы было вкусно наверняка, идем в «Кофеманию», простите за банальность.

В последние несколько лет полюбила питерские рестораны, сама от себя не ожидала, но там и правда появилось много очень вкусных мест.

Главное отличие москвичей от жителей других городов…

С самого детства я любила маминых и папиных московских друзей больше питерских, они всегда были энергичнее, веселее и как-то приветливее, что ли. Вот в этом мне и видится отличие москвичей от жителей других городов, в первую очередь от наших меланхоличных и глубокомысленных питерских земляков.

В москве лучше, чем в нью-йорке, лондоне, париже…

Интернет! В Москве однозначно лучше, чем во всех этих городах. А так Москва точно намного чище, чем Нью-Йорк, намного вкуснее, чем в среднем Лондон, ну а про Париж ничего не скажу, потому что люблю его бесконечно и не готова видеть в нем недостатки, хотя нет, конечно, Москва намного безопаснее, это факт!

За последнее десятилетие Москва…

Изменилась очень сильно. И большинство изменений мне нравится. В 2000 году по Сретенке страшно было пройти после 8 вечера, а сейчас все гуляют, сидят в кафе. То же самое, скажем, в Замоскворечье. Стенаний по поводу перемен я не понимаю, город должен меняться, это неизбежно.

Ну и эти адские пластиковые розовые сакуры, кладбищенские ограды вокруг клумб, эти общественные сортиры, которые портят бульвары (подсмотрели бы, как сделаны туалеты в Берлине, ну и повторили бы аккуратно, близко к тексту), в некоторых местах чудовищно уродливые скамейки, ну и все эти «турецкие» арки и прочее «убранство» города, это не может нравиться. Кроме того, я убеждена, что пробки становятся все хуже и хуже от всех урбанистских затей, но это все-таки частности. А вот например, Военторг — это не частность, это преступление, это было одно из красивейших зданий в Москве, но истерик по поводу сноса любого рядового дома старше ста лет я тоже не понимаю. В общем, Москву я очень люблю.

Мне не хватает в Москве…

Питерских квартир. С их потолками и окнами.

Я запускаю курсы фэшн-журналистики и истории моды…

Именно сейчас, поскольку поняла, что есть реальная потребность. Это все происходило постепенно. Сначала меня пригласили прочесть два курса — фэшн-журналистику и историю моды — в одну частную школу. Ее создали люди, не имеющие вообще никакого представления об этой индустрии. Отказаться было неудобно, и я согласилась.

А потом увидела, что желающих много, и, собственно, сами мои студенты и натолкнули меня на эту мысль. Для многих из них я была уже не первым учебным опытом и то, что они мне рассказывали про разные школы, повергло меня в ужас. Я поняла, что кругом огромное количество всевозможных школ и курсов, где преподают люди, никогда не имевшие отношения к этой индустрии в принципе.

Ну я и подумала, что все же много знаю и умею, не пропадать же добру.

Чему можно научиться? Ну вы же понимаете, что нельзя научить писать, тем более научить писать хорошо, но людям можно объяснить, в чем суть этой профессии, да и индустрии моды в целом, показать технологию того, как это делается, каких ошибок можно избежать, опираясь на чужой опыт. А уж история моды — это вообще отдельное удовольствие. Как ни странно, многие стали понимать, что она очень помогает даже в таком поверхностном, казалось бы, деле, как фэшн-блогерство. (Ольга ведет телеграм-канал frontfashion. — Прим. ред.)

Честно говоря, это все очень странно.

На мои лекции приходили 15-летние школьницы, которые мечтали о карьере в глянцевом журнале, а уходили с твердым желанием заниматься маркетингом; девочка-визажист, которая хотела просто приятно провести время, а уходила со словами, что ее представление о моде перевернулось, и она хочет всерьез учиться дальше; приходили действующие пиарщики и просто очень богатые жены с явным намерением понять, что это за штука такая и можно ли в нее инвестировать денежки; приходят начинающие дизайнеры и взрослые дамы с двумя дипломами, особенно часто почему-то с юридическим и финансовым образованием; хозяйки маленьких бутиков и сотрудники крупных европейских марок. Как ни странно, каждый учится чему-то своему.

из личного архива Ольги Михайловской

Источник: https://moskvichmag.ru/lyudi/%D1%8D%D1%82%D0%BE-%D0%BC%D0%BE%D0%B9-%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B4-%D1%84%D1%8D%D1%88%D0%BD-%D0%B6%D1%83%D1%80%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%81%D1%82-%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%B3%D0%B0-%D0%BC%D0%B8/

«Выросло поколение, для которого российское не значит ущербное», — Ольга Михайловская о новом магазине Front

Михайловская ольга

Историк моды и постоянный автор Vogue Ольга Михайловская вместе со специалистом по развитию модных брендов Евгенией Филипповой открыла онлайн-магазин Front, где продаются вещи молодых дизайнеров, создающих современную и модную версию традиционного народного костюма. И рассказала Vogue.ru подробности.

Словосочетание «русский народный костюм» вызывает ассоциации с ансамблем Игоря Моисеева и иллюстрациями Ивана Билибина — все это очень красиво, но малоприменимо в нашей жизни. А когда глава Роскосмоса Дмитрий Рогозин предлагает расписывать космические корабли под гжель и хохлому, у меня дергается глаз. Что для вас значит национальный костюм и вообще народные традиции?

Национальный костюм — русский, африканский, азиатский — я в принципе очень люблю и считаю, что, если присмотреться, это все очень современные вещи. И по форме, и по тканям. В Петербургском этнографическом музее смотришь на пальто какие-нибудь или костюмы — чистый Dries Van Noten. А когда с них делают реплики, получается китч.

И вот была у меня мечта — ездить по России и собирать аутентичные вещи, которые можно носить и сейчас. А год назад на Культурном форуме в Питере был день, посвященный ремеслам, и там было все то ужасное, что мы не любим, какая-то непонятная переработанная хохлома. А где-то в углу стояла девочка, и мне сфотографировали кусочек ее платья. Подол из белого шелка и елецкого кружева.

И даже по этому фрагменту было видно, что это абсолютно современная вещь. С девочкой — Машей Андриановой — я познакомилась уже в Москве. Она русская, выросла в Париже, раз в год приезжала к бабушке с дедушкой на дачу.

И, окончив французскую дизайнерскую школу, помешалась на России: очень любит Русский Север, все время ездит по Карелии, привозит оттуда рубахи, юбки и, вдохновляясь их формой, шьет модные минималистичные платья, топы.

И, как написано в каталоге на сайте, армяки. По сути, удлиненные жакеты или плащи с запахом. 

С Маши все началось. А дальше как-то сами по себе стали появляться люди. Только что мы нашли девушку в Питере (ее пока нет на сайте), он филолог и делает принты, вдохновляясь древнерусскими символами. Это безумно красиво.

Есть художник по текстилю Аня Толстая, которая тоже делает принты: вишенки, клюква, птицы прекрасные. У нее и детские вещи, и взрослые, и никаким ансамблем Моисеева это не смотрится. Больше всего я не хочу театральщины.

А есть выпускница МАРХИ Юля Тен, я впервые увидела ее на Mercedes-Benz Fashion Week, вернее, сначала увидела ее вещи и поняла, что это что-то корейское.

Потом вернулась Юля, и оказалось, что она русская кореянка, на исторической родине никогда не была, языка не знает, но увлеклась корейским костюмом, и, когда ты видишь его издали, ты ее вещи ни с чем не перепутаешь.  

То есть русским народным костюмом вы не ограничиваетесь?

Нет, у нас есть девушка, которая вышла замуж за таджика, оказалась в городе на границе Таджикистана и Пакистана, увидела все эти восточные ткани и шьет из них лаконичные кафтаны, или, как говорят в Средней Азии, чапаны. Ткани при этом ткутся на старых таджикских фабриках.

Из-за пандемии мы все застряли дома, но моя мечта — доехать до Казани. Вообще объять Восток. Я уверена, что очень много красивого в Калмыкии, Казахстане, особенно предметов для дома и украшений. Если говорить об амбициях, то хочется все постсоветское пространство охватить.

 Есть пара кандидатов в Грузии, из Армении появились люди.                               

Пока что они идут к вам, а не вы к ним?

Да, мегапутешествий пока не получилось. Съездили в Иваново, сходили в Музей ситцев, будем думать, что с этим делать. У них вроде богатство такое, но как с ним обращаться, они не знают. Все как-то очень по старинке. С наследием тоже надо уметь работать. И я надеюсь, что наш проект поможет развить этот навык. 

Чем отличается поколение, с которым вы работаете, от более старших и именитых российских дизайнеров, многие из которых обращались к традиционным формам и техникам?

Вот честно, мне всегда казалось, что это как-то очень топорно, китчево или слащаво обыгрывается. И лет десять назад я бы даже не подумала делать такой проект.

А когда увидела кусок Машиного платья, поняла, что вот оно, что есть люди, которые могут работать с традицией не пошло. Выросло поколение, для которого российское не значит ущербное, понимаете? Я это по своей дочери вижу.

Они объехали мир и поняли, что Россия — часть этого мира. 

Марки, которые вы продаете, — это все малый бизнес и компактное производство. Речи о создании российской модной индустрии, про которую даже высшие чиновники говорят, не идет?

Нет, конечно. И, кстати, не вижу ничего ужасного в том, что индустрии нет. Мне кажется, что ее и не было никогда толком, так что нечего и оплакивать. В Иваново нам рассказывали, что шили они из индийского хлопка, потому что он хороший.

Хлопок бывает индийский, арабский, калифорнийский, а наш среднеазиатский считается самым низшим в этой иерархии. А принты им делали французы. Понятно, что потом все это развилось и были фабрики, но такого, как во Франции или Италии, конечно, не было. И не уверена, что появится.

Обычно все эти разговоры про индустрию связаны с государственными деньгами, с которыми не хочется иметь дела. Мне, во всяком случае, сейчас интереснее работать с маленькими брендами, потому что, разрастаясь, они зачастую теряют какую-то свою прелесть.

Вообще сейчас все устали от корпораций, от всего одинакового, поэтому всех тянет к локальному и индивидуальному.

И к sustainable к тому же.

Конечно. Потому что это, грубо говоря, три швеи, и каждая делает вещь от начала до конца. 

Почти индпошив.

Это все-таки коллекции, дропы, которые мы у них закупаем — мы практически ничего не берем на реализацию — и которые хотим обновлять раз в два месяца. Но мы договорились, что возможности для индивидуального заказа тоже будут. 

Вы как куратор участвуете в их работе?

Да, с самого начала была такая договоренность: они делают что угодно, я выбираю, и если надо, мы с ними вместе дорабатываем что-то, грубо говоря, превращаем платье в жакет или шьем вещь из другой ткани.

Пока что я очень мало вмешивалась, но дальше хотелось бы работать с ними в более плотной спайке, в режиме коллаборации, чтобы какие-то вещи они делали специально для магазина.

При этом я не хочу никого учить, стеснять их творческую мысль, ломать. Не будет складываться, разойдемся.

Если на секунду вернуться к отсутствующей индустрии, дизайнерам, с которыми вы работаете, есть куда развиваться? Сейчас три швеи справляются, а дальше?

Вопрос в том, хотят ли они сильно расти.

Я ван Нотена, когда он был совершенно независимый, спросила: «Почему вы не хотите дополнительных финансовых вливаний для развития?», а он сказал: «Мне на все хватает, я не хочу открывать магазины в каждом городе мира, я содержу прекрасный штат людей».

Мне кажется, в новом поколении большинство не хотят создавать империи с парфюмерией и мебелью, их устраивает своя приватная история. Они хотят с удовольствием заниматься делом и чтобы оно обеспечивало определенный уровень жизни. 

Это возможно? 

Вполне. Тем более что можно сотрудничать с существующими и даже развивающимися, несмотря ни на что, фабриками. Как Маша Андрианова с «Елецкими кружевами». Или с «Крестецкой строчкой», которая делает драгоценные вещи для Ульяны Сергеенко, но можно и над другими проектами с ними подумать.

Как пандемия изменит наши отношения с вещами?

Честно говоря, я не думаю, что что-то изменится. Вы посмотрите на весенние коллекции, вы видите изменения?

Но я вижу исследования, которые гласят, что люди стали покупать меньше. 

Так денег нет. А производится все, как будто ничего не изменилось. Еще лет пятнадцать назад было очевидно, что всего слишком много. И дизайнеров, и одежды.

Сказала Ольга Михайловская и открыла магазин. 

Ну слушайте, я имею в виду, что много одинаковой одежды. Толстовок, худи и треников больше, правда, не нужно. А чего-то ручного и индивидуального хочется, чтобы было больше. 

 Что будет с ретейлом? Вы будете офлайн-магазин открывать?

Конечно, изначально мы планировали запуститься в мае и открыть магазин. В том числе и к туристическому сезону.

Потому что, не буду скрывать, отчасти эта идея родилась из потребности иностранных друзей, которые приезжали в Россию и хотели купить не матрешку на Арбате, а то, что можно носить.

Один знакомый иностранец, например, ушанку искал, но не сувенирную, а нормальную. Так что да, мы хотим магазин с вещами и товарами для дома. 

Но как эксперт каких перемен в ретейле вы ждете? Что будет с торговыми центрами?

Непонятно. Мне кажется, что даже в хороших универмагах слишком много марок, и у тебя создается ощущение бесконечного количества товара, что неправильно.

От этого теряется чувство, что перед тобой дорогие штучные вещи.

Мне самой было бы интересно поговорить с каким-нибудь экономистом о том, почему американские универмаги разоряются, а французские нет? Наверное, дело в туристах, но ведь не только в них.

Видимо, останутся концепт-сторы, хотя и у них все сложно. Colette все этим летом благодаря фильму оплакали снова. Пиджак Эдриана Йоффе примеряете на себя? 

Ну знаете! (Смеется.) За ним все-таки стоит великая Рэи Кавакубо. Посмотрим, как пойдет, но я очень надеюсь, что получится классный фэшн- и культурный проект.

Источник: https://www.vogue.ru/fashion/vyroslo-pokolenie-dlya-kotorogo-rossijskoe-ne-znachit-usherbnoe-olga-mihajlovskaya-o-novom-magazine-front

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.